lot1959 (lot1959) wrote,
lot1959
lot1959

Владей Востоком, Государь.

Часть 8.


War and Peace (Ack-Ack fire Near A Russian-Aleut Grave)
William F. Draper.


«Хвала вам, покорители мечты,
Творцы отваги и суровой сказки!
В честь вас скрипят могучие кресты
На берегах оскаленных Аляски.»

Успех первого плавания сержанта Емельяна Басова воодушевил камчатских купцов. В 1745 г. возникла компания во главе с А. Чебаевским и Н. Трапезниковым, на деньги которой был построен шитик «Св. Евдоким». В середине сентября 1745 г. шитик отправился с Камчатки на восток и достиг Ближних, самых западных, Алеутских о-вов Атту, Агатгу и Семичи, которые были нанесены на карту. На о-ве Атту промышленники зазимовали. Именно тогда состоялись первые контакты с алеутами.

Другие компании начали вести промысел морских котиков и каланов на Командорских о-вах.
Сюда же, в эти годы, нередко плавали с Камчатки казаки на парусных байдарах для добычи пушнины.
Сибирская администрация стремилась держать под контролем организацию экспедиций на о-ва Тихого океана. Без ее разрешения ни одно судно не могло отправиться на промысел. Командиры главных портов Камчатки — Большерецка, Нижнекамчатска и Петропавловска-Камчатского — выделяли на каждое судно сборщика ясака.
Казачьи промыслы от контроля государства, а значит и от податей в казну, уходили. Под предлогом сохранности казенного имущества, оставшегося после кораблекрушения пакетбота «Св. Петр» экспедиции Беринга, указом Большерецкой канцелярии от 1749 года казачьи вояжи на острова были запрещены.
Со второй половины 1750-х гг. основным районом промыслов русских окончательно становятся Алеутские о-ва. Командорские о-ва превратились в перевалочный пункт при движении экспедиций на восток. Здесь промышленники, отправляясь с Камчатки, обычно в августе-сентябре останавливались на зимовку, промышляя зверя и создавая запасы продовольствия. В качестве продовольствия использовалось мясо тюленей и китов, но особенно высоко ценилось мясо морской (стеллеровой) коровы.
К концу 1760-х гг. всю популяцию этого животного съели.
Сделав необходимые запасы, участники экспедиции в летние месяцы отправлялись к Алеутским о-вам.

Стеллерова корова:

В отличие от предыдущих экспедиций, выходивших на промыслы из камчатских портов, в 1759 г. судно «Святые Захария и Елизавета» купцов Кульковых вышло из Охотского порта и возвратилось туда же в 1762 г., положив тем самым начало еще одному маршруту, значительно облегчавшему доставку необходимых грузов из России и вывоз пушнины к китайской границе.

«Для дальних морских походов требовались уже более основательные суда, чем шитики. Главным типом промысловых судов становятся более крупные палубные одномачтовые боты и двухмачтовые галиоты с оснасткой гукер-яхтов (реже — гукоров). В отличие от шитиков, вышедших из употребления в начале 1760-х гг., обшивка ботов и галиотов скреплялась медными гвоздями (отсюда и их неофициальное название «гвозденики»). Эти суда строились обычно с небольшой осадкой, чтобы промышленники во время зимовки на островах могли затаскивать их на берег, подпирая балками. В. Н. Берх, изучив судовые журналы плаваний купеческих кораблей, пришел к выводу; что все они имели очень малую скорость — в среднем 1'/2 — 1 3/4 узла. Это объяснялось тяжеловесностью конструкции судов, их короткими и очень толстыми мачтами (чтобы их не обломало во время частых морских штормов) и узкими парусами, которые выкраивались такими в целях экономии материи. Стремясь все же увеличить скорость судна, промышленники снабжали свои галиоты и боты огромными рулевыми лопастями, по их убеждению, это вело к повышению скорости хода. Невысокие мореходные качества галиота усугублялись слабой выучкой экипажа и недостаточной компетентностью мореходов.
«Искусство сего морехода, — не без иронии писал морской офицер Г.И. Давыдов в начале XIX в., — состоит в том, что он знает компас, затвердил курсы, коими он должен идти от одного берега до другого, и по привычке помнит виды многих мест». Плавание проходило только при попутном ветре, а при встречном судно тут же ложилось в дрейф. Не удивительно поэтому, что промышленники, выйдя из Камчатки или Охотска, добирались до дальних Алеутских о-вов в лучшем случае через год (хотя бывали и редкие исключения).
Увеличение дальности плавания и размеров судов привело к удлинению сроков промысловых экспедиций и росту численности экипажа галиотов. Если до 1760-х гг. промышленники уходили в море в среднем на 2 — 3 года, то теперь «вояж» мог растянуться на пять и более лет. Соответственно и численность команды судов возросла с 30 — 40 до 50 — 70 человек и более того. Снаряжение судна стало обходиться заметно дороже — от 15 до 50 тыс. руб. Собрать такие средства могли только самые состоятельные купцы. Поэтому с 1760-х гг. отмечается тенденция к концентрации и централизации купеческого капитала, что особенно проявилось к началу 1780-х гг.»

История Русской Америки (1732-1867) — М.: Международные отношения, 1997.

Частные корабельные верфи строились по берегам рек Урак и Кухтуй в окрестностях Охотского порта, там же располагались кузницы, дома судостроителей и мореходов. Лес заготовлялся в Магдуганском урочище, вверх по реке Охоте, и оттуда сплавлялся к устью. Работа на сплаве была очень тяжелой. Быстрая река относила плоты на камни, и требовалось огромное искусство и смелость сопровождавших их матросов. Плоты часто разрывало, тонуло имущество, пропадал заготовленный лес, гибли люди.

«...В Охотске и Камчатке начали строить суда с большою поспешностью; но как о корабельной архитектуре имели в тех местах самое слабое понятие, то до 1760 года совершали сии аргонавты плавания свои на шитиках, шерботах и тому подобных судах, которые обыкновенно строились без железа и были столь слабо укреплены, что едва могли противустоять малейшим усилиям ветра и непостоянству той стихии, на которой они основывали все будущее свое благополучие. Ежели исчислить все трудности и препятствия, которые мореплаватели сии должны были переносить, то нельзя не отдать справедливости их истинно геройскому терпению.
Во-первых, надобно начать с того, что по собрании охотников или промышленников должны они были строить корабли свои без всякого познания о науке кораблестроения из сырого и только что срубленного леса. Снасти, такелаж или веревки и канаты надобно им было выписывать из Якутска, откуда они привозились развитые. Муку, мясо и прочую провизию закупали они в Киренске и Якутске по высоким ценам. Снарядив таким образом судно свое, должны они были плыть бурным Охотским морем или около берегов камчатских, усеянных множеством подводных камней. Но ежели и миновав сии опасности, достигали они до какого-нибудь острова, то, вытащив корабль на берег, должны были отрядить половину команды на ловлю песцов и лисиц, а с другою, держа меч в руке, приготовлять мясо морских львов и жир китовый для пищи на всю зиму. Итак, повторю я еще раз, что претерпеваемые сими плавателями трудности едва могли быть достойно вознаграждены самым благополучным промыслом.
Миллер говорит, что в 1746 году стоил каждый пуд железа по доставке в Охотск 20 рублей, пенька 15, парусины 25 копеек аршин, прядева 40 рублей пуд. Бобра же продавали в Камчатке от 20 до 40 рублей, а на Кяхте отдавали гуртом в смену от 60 до 70 рублей.
Сказав выше, каким образом снаряжались суда сии для путешествий, должен я также упомянуть о команде или экипаже оных. Когда кто из помянутых купцов намеревался отправить судно на острова для промысла, то извещал о сем комиссионеров своих в Иркутске, Якутске или Киренске обитавших, дабы они соглашали промышленников для вступления к ним на судно. Прикащики, наняв несколько человек, снабжали их достаточною одеждою и высылали в место назначения. По прибытии туда употребляли людей сих к вооружению судна и прочим подобным занятиям. Можно легко уразуметь, как способны были новые матросы сии, не видавшие никогда моря, к корабельной работе!
Пред самым отправлением сочинялся список паям, вносился в книгу, и каждый должен был подписаться под оным или поставить свой знак. Ежели бы, например, какое судно имело 40 человек экипажу вместе с мореходом и передовщиком (корабельным прикащиком), то считали они 45, 46, а иногда и 48 паев. При возвращении делили весь груз мехов по числу наличного экипажа, а из лишних пяти или шести паев давали три мореходу, два передовщику и один в церковь или училище; потом брал себе хозяин половину из остальных 40 паев, а другую делили между собою промышленники по жеребьям. Случалось, что по окончании счастливого путешествия доставалось каждому промышленнику от полупая его мехов на две и на три тысячи рублей; но ежели вывоз был не так удачен, то несчастные странники сии оставались в вечном долгу у хозяев своих.»
Берх В.Н. Хронологическая история открытия Алеутских островов, или подвиги российского купечества.

Как правило, часть команды судов состояла из коренных жителей северо-востока России: камчадалов, коряков, якутов. Климатические и природные невзгоды переносили лучше русских, но стоимость их труда была дешевле.
Так, например, экипаж бота «Св. Павел», отправившегося на промысел в 1770 г., состоял из 46 русских, 17 камчадалов, 7 якутов и двух коряков
История Русской Америки (1732-1867) — М.: Международные отношения, 1997.

Что касается русских членов команд, то «Они как сами промышляли зверей, так и у жителей выменивали за разные безделицы, а весьма часто, где было возможно, и силою брали у них то, чего они не хотели добровольно променять... Будучи народ распутный и отчаянный, большею частью из преступников, сосланных в Сибирь, они собственную жизнь ни во что не ставили, то же думали и о жизни других, а бедных алеутов они считали едва ли лучше скотов...» отмечал знаменитый мореплаватель В. М. Головнин.

Совсем худо дела обстояли с командным составом: капитанами, шкиперами, штурманами (мореходами, передовщиками).
Или их не было совсем, или их набирали из числа уволенных со службы за какие-либо проступки, преступления, порой весьма тяжкие.
Многие из них состояли под следствием и судом, что не служило препятствием для найма на купеческие суда.
В главе 7 я много и подробно писал об этом.
Ещё один пример: штурманские ученики Дмитрий Бочаров и Герасим Измайлов в 1771 г. приняли участие в Большерецком восстании и захвате казенного судна, что квалифицировалось как государственная измена — преступление, во все времена считавшееся одним из самых тяжких. Но тем не менее они получили высочайшее прощение.
И поскольку о возвращении на государственную службу не могло быть и речи, оба до конца жизни служили на частных компанейских судах.

Дойдя по промыслового района на одном из островов, команда вытаскивала судно на берег, где его надёжно крепили. Для жилья в условиях северного климата строились полуземлянки («казармы», «юрты» или «бараборы»), покрытые дёрном.
Часть команды оставалась охранять судно и жилище, заготавливала еду и топливо, другая часть била зверя. Разделанные туши транспортировали на «базу», где уже и выделывали шкуры.
Поскольку все купеческие компании создавались на один «вояж», то заинтересованности в создании постоянной промысловой базы где-либо на Алеутских о-вах просто не было, хотя промышленники могли возвращаться во время новой экспедиции в свое старое зимовье или занимать оставленное жилище своих предшественников.
По возвращении из «вояжу» купцы и промышленники обязаны были предоставить в Нижнекамчатскую приказную избу, или Большерецкую канцелярию журнал и карту плавания, но не обладая необходимыми знаниями, не в состоянии были это сделать.
Порой, координаты открытых островов указывали весьма приблизительно и карты с нанесёнными на них землями были несовершенны.
Что могло повлечь за собой весьма печальные последствия.
Для того, чтобы разобраться чего там понаоткрывали купцы была образована «секретная экспедиция» Креницына и Левашева к Алеутским островам (1764-1769).
В неимоверно-трудных условиях, потеряв 3 судна и большое количество людей, в том числе и руководителя экспедиции Креницина, экспедиция со своей задачей справилась. На карту были положены острова Алеутской гряды, протянувшейся на 1740 км и составлены подробные планы некоторых островов.
Кроме картографических материалов, экспедиция Креницына-Левашова собрала большую этнографическую коллекцию.
Экспедиция положила начало систематической съемке Алеутских островов и исследованию п-ова Аляска.
Любое движение вперёд наталкивается на сопротивление. И этим сопротивлением были не только жёсткая северная природа,стихия и трудности мореплавания, но и контакты с местным населением. Если первые встречи с алеутами проходили мирно и стороны находили общий язык: вы нам — шкуры, мы вам бусы и покровительство русского монарха, то с продвижением дальше на восток, контакты с островитянами становились всё более и более силовыми.
Народишко, набранный промышленниками, был далеко не ангельского характера.
И многие события, имевшие место, можно охарактеризовать одним словом — беспредел.
Алеуты в долгу не оставались и некоторые кровавые стычки перерастали в бои, а бои в войны.Так в 1763 г. восстали алеуты Лисьей гряды. На островах Умнаке и Уналашке были уничтожены 3 русских судна:
«Святая Живоначальная Троица», «Св. Захарий» и
«Святой Иона», а из 175 человек из команд этих судов погибло 164.
«Воинственному беспределу» промышленников способствовало пассивное участие государства Российского в освоении новых восточных территорий.
Ни по одному факту насилия над подданными Российской империи (а алеуты таковыми считались) следствие не проводилось, хотя эти факты не скрывались.
Складывается впечатление, что «боевые потери» промышленников с одной стороны и алеутов с другой, относили к действиям стихии, или эпидемии, таким как шторм, или чума.
К середине 1770-х гг. купеческим компаниям удалось полностью взять под контроль местное население.

«По мере истощения пушных ресурсов к концу этого десятилетия компании, ведущие промысел на Алеутских о-вах, стали испытывать «тесноту» — дело порой доходило до вооруженных столкновений из-за промысловых районов между работными людьми различных купеческих компаний. В конфликты иногда втягивались и алеуты. Каждая компания старалась подчинить их своему влиянию, так как в этот период алеуты становятся основной рабочей силой на промыслах: из них начинают формироваться команды байдарочных флотилий для добычи калана под руководством одного или нескольких русских промышленников. Набрав на каком-нибудь острове несколько десятков туземцев, русские вывозили их вместе с байдарами на своих судах зачастую за несколько сот километров на другие острова или на Аляску. Добытая алеутами пушнина изымалась у них русскими промышленниками, выдававшими взамен лишь немного бисера, бус («корольков») и листовой табак. Поэтому если вербовка промышленников (работных людей), выходцев из разных городов России, и отчасти якутов и камчадалов, осуществлялась на условиях вольного найма, то в отношении алеутов практиковалась другая система. Лишь очень незначительное число туземцев нанималось к русским передовщикам и мореходам. Это были, прежде всего, толмачи...»
История Русской Америки (1732-1867) — М.: Международные отношения, 1997.

Периодически, начиная с 1770-х годов, сибирская администрация требовала не допускать никаких обид, насилий, грабежей и убийств островитян порой под угрозой смертной казни, причем с работных людей в этом случае брали расписку.
Но где администрация, а где острова?
В 1770-х гг. продолжалась добыча пушнины не только на дальних Лисьих о-вах и у побережья Аляски и Кадьяка, но и на Командорских, Ближних, Крысьих и Андреяновских о-вах. Сюда был снаряжен целый ряд промысловых экспедиций принадлежавших различным купеческим компаниям. А в 1772 и 1774 гг. байдара, обшитая тюленьей кожей, принадлежавшая камчатскому купцу И. Новикову, ходила на промысел к Ближним Алеутским о-вам, отстоявшим от Большерецка на 1400 верст.
По мере развития промысла основные районы добычи пушнины смещались все дальше на восток. Именно экспедиции к дальним Алеутским о-вам приносили обычно купеческим компаниям особенно высокие прибыли. Но и снаряжение судов для дальнего вояжа требовало не малых затрат.

«...в инструкции новому командиру Камчатки премьер-майору М. К. фон Бему (1772) иркутский губернатор Адам Бриль советовал не только оказывать купцам всевозможное содействие, но и стараться соединить их в одну компанию, вероятно, в целях усиления и облегчения административного контроля. Таким образом, в руководящих кругах Иркутской губернии постепенно вызревала идея организации монопольной компании, которая впоследствии воплотилась в создании РАК, чему в немалой степени способствовали и иркутские генерал-губернаторы...
...К началу 1780-х гг. все Алеутские о-ва были не только полностью открыты, но и освоены русскими в промысловом отношении, а их население превратилось в российских подданных (обязанных в признание этого платить ясак), эксплуатируемых на пушных промыслах различными купеческими компаниями. Доходы от сбора ясака с алеутов за весь предшествовавший период составили более 40 тыс. руб., а купеческие компании доставили на Камчатку и в Охотск за это же время пушнины более чем на 4 млн. руб.
Таким образом, пушной промысел на островах «Восточного» океана объективно способствовал развитию экономики и торговли на восточных рубежах Российской империи, накоплению опыта мореплавания, включению в состав государства новых территорий и народов. Однако, пока русские не имели постоянных баз на островах Тихого океана, их позиции на крайнем Северо-Западе Америки были шаткими. Окончательно закрепить за Россией открытые ее мореходами и промышленниками земли должны были постоянные поселения, которые в середине 1780-х гг. основал на Аляске один из наиболее дальновидных и предприимчивых купцов — Г.И. Шелихов, вынашивавший обширные планы колониальной и торговой экспансии России в бассейне Тихого океана.
История Русской Америки (1732-1867) — М.: Международные отношения, 1997.

С середины 1760-х гг. возрос интерес камчатских купцов и правительства к промыслам не только на Алеутских, но и на Курильских о-вах, а также к развитию торговли с японцами. Экспедиции, организованные богатым якутским купцом П.С. Лебедевым-Ласточкиным на Курильские о-ва в 1775-1780 гг., сыграли определенную роль в выяснении возможностей установления торговых связей с Японией и помогли русскому правительству отправить позже в эту страну специальную экспедицию во главе с Адамом Лаксманом. Что же касается собственно пушных промыслов, то в результате 8 экспедиций на Курилы было вывезено пушнины всего на 162 068 руб. и ясак с местных жителей — айнов на ничтожную сумму в 50 руб.

После этого внимание русского купечества окончательно сосредоточилось на промыслах в районе Алеутских о-вов.

Продолжение следует.

Tags: Владей Востоком
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 17 comments