lot1959 (lot1959) wrote,
lot1959
lot1959

Categories:

Послесловие про «русский флаг». Часть 4.

Начало:
https://lot1959.livejournal.com/165895.html
https://lot1959.livejournal.com/166220.html
https://lot1959.livejournal.com/167221.html
https://lot1959.livejournal.com/167464.html

Из записок офицера, служившего на фрегате «Аврора»
Продолжение


Обратившись к действию Англичан на Восточном океане вообще и потом к статье г. Романова, я оставил суда камчатской эскадры переходившими уже за первый бар, на пути к мысу Лазарева. Фарватер между последним и Д’Ассе, не будучи столь извилист, как тот, что идет от мыса Лазарева до Николаевска, все же представляет значительные трудности. Поспешая перейти как можно более пространства до рассвета, суда наши или без промерных шлюпок и хотя лот был бросаем ежеминутно, но глубина в лимане изменяется так быстро, карты, имевшиеся в нашем распоряжения тогда, были так поверхностны (*), что одного лота было недостаточно. [* Говоря о недостаточной точности карт, я вовсе не имею намерения обвинить тех, которые принимали участие в их составлении. Средства первой Амурской экспедиции были действительно ничтожны, а приняв это в расчет, вместе с огромным пространством лимана и фарватерами, изменяющимися от наносу льда, несправедливо было бы с нашей стороны ожидать особенной точности, или особенно тщательного промера] Имея под килем несколько фут воды, при проходе чрез бары, каждое из судов находилось поминутно в опасности стать на мель; стараясь избегнуть этого всеми зависящими от нас средствами, тем не менее должно было рассчитывать на возможность приткнуться и даже мы в то время не мало удивлялись счастию, с которым прошли безостановочно за мыс Невельского. Но удивлению суждено было длиться недолго. В ¾ 10-го шедший впереди корвет вдруг остановился; немедленно сигналом он показал, что стал на мель, а вследствие этого все суда эскадры отдали якорь и послали к нему на помощь гребные суда (место, где стоял на якоре фрегат, от мыса Муравьева на SW 21° в 7 ¼ милях, глубина 5 ½ сажен, грунт песок). Несмотря на всевозможные усилия, по быстрому ходу отлива. «Оливуце» удалось выбраться на свободу не ранее как в ¼ 6-го часа пополудни продолжать плавание при наступающей темноте и по фарватеру, с каждым шагом вперед суживающемуся, адмирал счел неблагоразумным и эскадра осталась на якоре до рассвета. Важнейшее исполнено, из Де-Кастри мы вышли не видав неприятеля, и как трудно было предположить, чтобы Англичане в тот же день напали на наш след, то становилось выгоднее двигаться вперед с большою осторожностью. Беспрерывное стаскивание с мели только замедляло плавание, а потому и решили, что с завтрашнего утра мы станем трогаться не иначе как с целым рядом промерных шлюпок. Ночь с 15 на 16 мая была сырая, дождливая; к рассвету сделалось холодно и SO ветер сильно засвежел. В 5 часов утра фрегат был готов к съемке с якоря, и для возможно безопаснейшего прохода между мелями сделаны нижеследующие приготовления: большой верп с правых грот-русленей передан на корму в ретирадный порт с привязанным к нему кабельтовом и положен так, чтобы в случае нужды его можно бы отдать моментально; малый верп с левых русленей точно таким же образом приспособили в левом ретирадном порте; стоп-анкер положен на баркас с двумя самыми надежными кабельтовами; изготовлены еще 2 катера и десятка, чтоб идти впереди с промером; на шлюпки эти назначены офицеры, отпущен запас морской провизии на 5 дней и пресная вода. В ½ 6-го утра, по сигналу от адмирала, гребные суда со всей эскадры пошли к флагманскому корвету, откуда уже под руководством штабс-капитана Попова должны были идти далее, указывая глубину для эскадры, переговариваясь условленными сигналами и обставляя собою фарватер. К несчастию, ветер, свежевший с удивительной быстротой, перепутал все расчеты. В лимане приливы и отливы весьма значительны, что вместе с большой быстротой течения из реки и силою ветра делало управление гребными судами крайне затруднительным; шлюпки, отправившиеся к адмиральскому корвету, едва выгребли назад, а как без промера, имея вчерашний пример перед глазами, идти вперед очевидно не следовало, то адмирал и был вынужден дождаться обстоятельств более благоприятных. День 16 Мая ознаменовался для нас случаем, наделавшим нам сначала много хлопот и беспокойств. В ½ 8 утра только что возвратившиеся гребные суда были подняты на место, сигнальщик, сидевший с трубой на фор-салинге, дал знать, что от S виден парус. Вся камчатская флотилия была в сборе, а следовательно идущее судно могло быть не что иное как фрегат «Диана» или одно из неприятельских. Немедленно ударили тревогу и эскадра изготовилась к бою. По мере приближения незнакомца, в нем обозначался бриг, который, к крайнему нашему удивлению, несмотря на довольно свежий ветер, нес марселя во всю стеньгу, брамселя, фок, грот, марса и унтер-лисели; других судов на горизонте не показывалось, и как на бриге долго не поднимали флага, то естественно, что на первое время всем пришло в голову, что он английский крейсер, отряженный вперед на рекогносцировку. Одно, что удивило и сбивало с толку, это удивительная смелость, с которою таинственный господин шел по совершенно незнакомому для него фарватеру. У Англичан не могло быть карт и никаких сведений о лимане, а потому понятно, что являлся вопрос: каким же образом отдельный крейсер, будучи далеко от своих и в виду неприятельской эскадры, летел бы вперед с таким молодечеством и подвергался бы ежеминутно опасности стать на мель. Через полчаса сомнения рассеялись; подойдя ближе, на бриге подняли флаги: на гафеле Северо-Американских Соединенных Штатов и на фор-брам-стеньге русский военный. Пройдя еще с милю и не доходя до мыса Невельского, бриг вдруг остановился и, рассмотрев повнимательнее, мы увидали, что он на мели. Общее любопытство на эскадре достигло крайних пределов, тем более, что разгадать, что за судно и что за люди, битком наполнявшие его палубу, тогда, конечно, никто не мог. В 10 час. от незнакомца отделилась шлюпка, течение и ветер ей были попутными, и чрез час времени она уже подходила к фрегату. По мере уменьшения расстояния мы различили, что в шлюпке сидит офицер в нашей форме, и гребцами наши матросы; чрез несколько минут офицер уже вышел на шканцы, в нем мы узнали лейтенанта Энквиста, и первые слова, сказанные им, поразили всех нас как громом: это было известие о крушении фрегата «Диана», на котором основывалось так много надежд и на помощь которого мы постоянно рассчитывали. Лейтенант Энквист сообщил, что «Диана» погибла в Японии, вследствие одного из ужаснейших феноменов природы – землетрясения, разрушившего целый город. Адмирал Путятин, офицеры, команда были на берегу вне опасности и, разделенные на партии, надеялись вскоре достигнуть наших заселений. В первой партии был командир фрегата капитан-лейтенант Лесовский, 8 офицеров и 150 человек нижних чинов; сперва на шкуне, случайно зафрахтованной, партия эта прибыла в Петропавловск, потом, застав порт упраздненным, она пересела на пришедший туда с грузом из С.-Франциско, американский бриг «Вильям Пен» (шкипер Карльтон); бриг, миновав благополучно неприятельских крейсеров, на другой день после выхода наших судов из Де-Кастри вошел в залив. Узнав, что эскадра отправилась к мысу Лазарева, капитан-лейтенант Лесовский тотчас же снялся с якоря и поспешил вслед за нею. Как всегда необходима и даже спасительна поспешность в подобных случаях, показали последующие известия, из которых оказалось, что в то время, когда бриг, задержанный ночью маловетрием, стоял по северную сторону мыса Д’Ассе, эскадра командора Элиота стояла по другую сторону того же мыса, войдя в залив вечером 16 числа (*). [* Приняв во внимание, что камчатская флотилия снялась из Де-Кастри в ночь с 14 на 15, нельзя не убедиться еще раз, как дорого на море время, и становится понятною досада Англичан, упустивших из-за одного потерянного дня счастливый результат похода.] Теперь, по словам лейтенанта Энквиста, бриг нуждался в немедленной помощи, так как, не имея своих шлюпок и стоя на банке очень плотно, он подвергался серьезной опасности. Несколько раз в этот же день гребные суда со всей эскадры пытались подойти к американцу с верпами и кабельтовами, но так как расстояние было не менее 4 миль, свежий и противный ветер, чрезвычайно сильное течение, – то все усилия оставались тщетными; выбраться на ветер под парусами, благодаря тому же течению, было еще труднее и требовало большого знания лимана. (**) [** Офицеры, бывшие на гребных судах, посланных к бригу «Вильям Пен», находились в командировке в лиман в первый раз и потому понятно, что может быть и не исполнили всего, что можно бы было сделать при более коротком знакомстве с местностью.] Наконец все, что было по силам и что только возможно, старались сделать, но успеха не было, и нам пришлось иметь перед глазами мрачную картину судна, нуждавшегося в нашей помощи, судна, на котором было 160 человек, уже столько натерпевшихся и осужденных, как казалось, на опасности еще ужаснейшие, в то время, когда средства спасения были близки, когда цель похода была уже почти достигнута! 17 Мая обстоятельства не изменились к лучшему, и вдобавок к затруднениям нашел туман. Фрегатский барказ, два катера, десятка по сигналу адмирала с утра отправились к бригу; свежесть ветра, огромное пространство лимана, усеянного банками, незнакомая местность и туман более и более сгущавшийся, – все это делало положение гребных судов весьма неприятным; не будучи в состоянии попасть на бриг, некоторые из них могли возвратиться на фрегат не ранее недели времени; почти все испытали много невзгод и часто находились на волоске от гибели. В лимане Амура 2 футовая глубина сменяется 2, 3 и даже 5 саженной; принимая это в расчет, невольно удивляешься тому счастию, с которым шлюпки, в туман, не видя ничего окружающего, при стремительности течения и свежем ветре ни разу не наскочили ни на одну из многочисленных банок. Сесть на мель в таких обстоятельствах для гребного судна дело конченое и нужно благодарить Провидение, что в то время не пришлось испытывать ничего подобного. Покуда наши шлюпки носились по лиману, положение дианцев час от часу делалось хуже и хуже; сидя в воде 9 фут, «Вильям Пен» наткнулся на 7 футовую банку. При отливе глубина уменьшалась до 2 фут и как рассказывали потом офицеры, бриг трещал во всех составах под ударами образовавшихся около него бурунов. Что судно не развалилось на части, простояв крепкий ветер на мели около 50 часов, этим оно обязано единственно своей необычайно солидной постройке. Не имея при себе шлюпок, принять какие бы то ни было меры для спасения людей не было возможности, и положение дианцев представлялось тем ужаснее, что, повторяю опять, помощь была близко. Все они видели бесполезные усилия, употребляемые нашими барказами и катерами, чтобы добраться до них. Расчисться туман на несколько времени, и эскадра была как на ладони; стихни ветер на три или четыре часа и они вне опасности!...
После долгого томительного ожидания, 18 Мая в 11 часов утра туман наконец сел книзу, и сначала мы не хотели верить глазам нашим: мы увидели, что бриг на свободе, что он под парусами и идет к эскадре! Кто помог ему? Каким образом снялся он с мели в то время, когда гребные суда были разбросаны на 20 миль в окружности, – было мудрено отгадать. Да и действительно, съемка эта не совсем обыкновенна. Утром 18 мая на «Вильям Пен» заметили, что ветер, хотя еще свежий, начал понемногу стихать; шлюпки, на которой можно бы завезти единственный имевшийся на бриге якорь с цепью, не находилось, и как нужно же было на что-нибудь решиться, то дианцы и попробовали выйти на глубину без посторонней помощи, для чего распорядились следующим образом:
Во время наибольшего отлива самые здоровые и высокие молодцы из всей команды взяли ганшпуги, взвалили на них якорь и с таким грузом на плечах, несмотря на весьма значительный холод, (*) отнесли его вброд по направлению к фарватеру настолько, сколько возможно по их росту; потом якорь сброшен в воду; с приливом глубина у него сделалась достаточной, 160 человек стали на цепь, дернули раз, другой, якорь забрал хорошо, и чрез несколько минут, с помощью быстро поставленных парусов, бриг был на свободе к величайшему удивлению шкипера, уверявшего потом, что во всю его 40-летнюю службу он не запомнит ничего подобного. [* В половине мая, как видно из предшествующего рассказа и из сведений, полученных нами от амурской экспедиции, еще очень часто не проходит лед в лимане, а потому понятно, что идти в воду по горло было не совсем легко, и во всяком случае чрезвычайно холодно.] Случай этот так поразил американца, что год спустя, пройдя вторично на Амур с грузом, он при встрече с нашими офицерами не мог начать разговора ни с чего другого, кроме необыкновенного способа стягивания с мели, и всегда не иначе как с самой искренней похвалой отзывался о наших матросах.
Ветер, стихнув на несколько часов, 18 мая, с полудня засвежел с новою силою и продолжался в одинаковой степени до утра 19; в этот день он сделался умереннее и как все наши мысли были направлены только к тому, чтобы поскорее добраться до Лазарева мыса, то в 6 часов начали деятельно готовиться к походу. Так как фарватер с каждым шагом вперед для плавания целой эскадрой становился все затруднительнее, то заранее приняли возможные предосторожности. Транспорты, как меньше сидевшие в воде, назначались к съемке первыми, за ними корвет, и наконец, фрегат последним; впереди, по два в ряд, должны были идти 6 шлюпок, показывая малейшее изменение глубины, заранее условленными сигналами и обставляя фарватер с обеих сторон. В час пополудни с адмиральского корвета сделан сигнал: «Сняться с якоря, начиная с транспортов». В ½ 2-го эскадра была под парусами и сначала все шло хорошо; идущие впереди шлюпки показывали 5, 4 ½ и 4 сажени, глубина достаточная; вдруг в 2 часа корвет остановился, а вслед за ним приткнулись и мы с фрегатом; немедленно закрепили паруса, обмерили кругом и получили следующие, к сожалению неутешительные, результаты: у форштевня глубина 17 фут, на правой стороне фрегата 19, на левой 20, и за ахтерштевнем 21 фут. Для того чтобы еще более не подтаскивало на банку, с кормы завезли верп с двумя кабельтовыми, на глубину 5 сажен, пробовали тут же и тянуться, но вода быстро шла на убыль и продолжать работу до нового прилива значило бы бесполезно мучить людей, а потому все попытки и были отложены до этого времени. В 8 часов вторично попытали счастья, употребили все возможные средства, все усилия, команда работала до истощения, но тщетно, фрегат не трогался. 20-го, целые сутки, та же история: отлив, работа прекращается; прилив – делается что возможно, – но мы уселись слишком плотно, и как загруженные транспорты не могли принять с фрегата никакого груза, то самые отчаянные усилия становились бесполезными, верпы не забирали, ползли, их снова завозили, снова вытаскивали и так до 22 числа. Корвет, сидя меньше в воде, мог стащиться удобнее и вместе с транспортами был уже у Лазарева мыса на месте; мы же что ни делали, ничего не помогло! Отлив в той части лимана, где приткнулась «Аврора», – около 5 фут, а следовательно, когда он достигал своего maximum, вода сбывала до 14 и даже до 13 фут; естественно, что фрегат валился на бок и иногда крен этот доходил до 12 и даже до 15°. Взявши в расчет, что фрегат был в полном вооружении и с усиленной артиллерией, легко сообразить, каково было благополучное, по словам г. Романова, плавание, а ведь это еще только начало и фарватер до Лазарева мыса, относительно трудностей, нельзя даже и сравнивать с фарватером до Николаевска (*). [* Фарватер от Лазарева до Николаевска не только мельче, но и гораздо извилистее.] 22 мая в 10 час. утра полная вода стояла выше обыкновенного, верпы забрали и при их помощи, соединенной с помощью парусов, фрегат наконец тронулся; в 11 час. он был уже на свободе, но как назло в это же время нашел густой туман, продолжавшийся целые сутки. 24 числа, наконец, выяснило, и в 9 часов вечера мы соединились с остальной эскадрой, став на якорь у Лазарева мыса.
Проход от Де-Кастри продолжался целые 8 суток (**), и хотя конечно расстояние это можно пройти и гораздо скорее, можно пройти его даже и в один день, но как видно из вышеизложенного, причиной медлительности было не что иное как самое невыгодное стечение обстоятельств. [** Фрегат «Диана» в 1854 году сделал этот переход гораздо счастливее, но он не был стеснен эскадрой и ежеминутным ожиданием появления на горизонте неприятеля.] Случай с «Вильям Пен», постоянно свежий ветер, густой туман, извилистый узкий фарватер и сильные течения – препятствия не легко преодолеваемые; хорошо еще, что при всем этом, мы не встретили других, более действительных, со стороны неприятеля! Элиот и Стирлинг продолжали свои нескончаемые недоумения и как бы выжидали, пока мы сами придем к ним в руки, а между тем накрой нас английские пароходы тогда, когда «Аврора» лежала 12° на одном боку, корвет на другом, транспорты оставались без прикрытия, – нам пришлось бы очень круто, так круто, что, чего доброго, мы вспомнили бы и о Де-Кастри! Но неприятельские суда бросились на юг, английские пароходы мчались по разным направлениям и перебывали повсюду, перебывали везде, исключая именно того места, куда им заглянуть следовало, и время, дорогое время было упущено. Камчатская эскадра успела придти к мысу Лазарева, цель похода достигнута, все суда, оставившие Петропавловский порт, соединились в пункте, заранее назначенном по предписанию, и хотя, конечно, место нашего соединения не защищалось грозными батареями, хотя обрывистый, дикий утес посреди лимана, не представлял надежного укрепленного порта, но по крайней мере, по обороту, принимаемому делом, мы имели время одуматься, мы могли или приступить к постройке береговых укреплений для защиты своей позиций (*), или наконец дождаться дальнейших инструкций генерал-губернатора и войти в Амур. [* На Лазаревом мысе мы застали часть Палладской команды с г. Бутаковым. О переходе этой команды и необыкновенных трудах, вынесенных ею, я приведу все собранныя мною сведения в 4 главе.]
Каким образом исполнилось последнее и вообще все что было после соединения эскадры у мыса Лазарева, постараюсь раccказать в следующей главе.
Лейтенант Фесун.
Tags: История, Крымская война, Парусные корабли
Subscribe

  • «Корабли оякорили бухты». Часть 31.

    Владивосток, август 1919 г. Исходники: Виктору (viter59) с А-базы, большое спасибо за склеивание панорамы и за придание ей…

  • Спрашивают - отвечаю

    «БОЙКИЙ» vs «ГРОЗНЫЙ» Какой из 2-х миноносцев был сдан французским властям в Сайгоне в 1918 г. до сих пор не утихают споры, мнения разделились…

  • Штормит

    "Владимир Комаров" "Фёдор Шаляпин" Кликабельно. А пока всё. Сижу сочиняю пост про форму ВМФ образца 1917 г. (которую придумало…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments